мойо тюа

работа оператором вебкам

Похожие запросы. Другие запросы. Популярные запросы за 30 дней. Мы используем cookies для улучшения опыта пользователей, анализа трафика и показа подходящей рекламы. Работа Нужна модель размера 40 42 для фотосъемки платьев вакансий. Получать новые вакансии на почту. Ищу модель девушка для фотосъемки в купальнике для маркетплейсов.

Мойо тюа воронцова дарья

Мойо тюа

Достойный дисплей, быстрая работа приложений, безопасная мобильная операционная система. Через Сикрет Дискаунтер я в курсе этих новостей. Да и кешбек-сервис предоставляет мне возможность вернуть процент от покупки. Я полностью доволен покупкой! Давно планировала себе покупку фитнес-браслета.

Промониторив интернет-магазины на сервисе SecretDiscounter. Такой браслет есть у моей подруги, и я выбрала его именно по её рекомендациям. Я получила кешбек от Сикрет Дискаунтер, поэтому довольна и счастлива. Всем рекомендую Moyo UA. Обожаю интернет-магазин Moyo UA за то, что тут есть всё от электроники до товаров для дома и сада, косметики и товаров для детей. Я постоянный покупатель в Мойо и любитель сэкономить и получить кэшбэк, поэтому все покупки совершаю через SecretDiscounter.

Заказывала посудомоечную машину Candy CDP x Как раз в Moyo проходила акция на неё — бесплатная доставка и рассрочка на полгода без переплат. Я воспользовалась этим и очень рада. Машина очень понравилась, 4 температурных режима и 7 программ, есть функция сушки и таймер. В общем, я наслаждаюсь мойкой посуды.

Покупки в Moyo UA одно удовольствие! Воспользовались: Поделиться с друзьями:. Другие популярные интернет-магазины с кэшбэком. Aliexpress Крупнейший китайский маркетплейс с самыми низкими ценами. Отследить посылку с Moyo UA по трек-номеру можно здесь Просто вставьте номер отслеживания вашего почтового отправления в форму ниже и нажмите кнопку «Отследить».

Как получить кэшбэк в Moyo UA? Регистрируйтесь на сайте. Пройдите простую регистрацию в кэшбэк-сервисе SecretDiscounter. Перейдите в магазин. Нажмите кнопку Перейти к покупкам и сделайте заказ на сайте. Сейчас насчитывается больше 40 магазинов, где покупатель может купить или получить заказанный в интернет-магазине Мойо товар.

Интернет-магазин Мойо работает круглосуточно и без выходных, а самовывоз товара можно осуществить 24 часа в сутки. Круглосуточная лояльная служба поддержи магазина Moyo ua всегда готова помочь в любом вопросе касающимся товарной группы или работы магазина. Все товары в интернет-магазине Мойо каталогизированы в удобные разделы, которые, в свою очередь имеют подразделы для удобного отбора нужной категории товаров.

Зайдите на сайт Мойо юа и убедитесь в широком выборе товаров по лояльным ценам. Log in to bazzar.

ЧТО ДЕЛАЕТ ДЕВУШКА МОДЕЛЬ НА РАБОТЕ

Называется она Moyo Club, а условия её довольно привлекательны. Члены клуба не только получают бонусы за каждую покупку, которые затем можно тратить, но также могут рассчитывать и на бесплатную доставку правда, не сразу, а по достижении определённого уровня, который повышается, разумеется, с увеличением общей суммы покупок.

Первые же бонусы вы получите, просто зарегистрировавшись на сайте. Если вас интересует электроника и техника, то неплохой выбор товаров из этих категорий представлен в «Алло» и «Эльдорадо» , а вот качественная косметика представлена в Parfumeria.

Товары для дома можно присмотреть в китайском «Алиэкспресс» , но покупки в Китае — это отдельное искусство, поэтому перед этим лучше пройти «ликбез» в виде грамотных статей о том, как не ошибиться с покупками на Ali. Если же вам нужны смартфоны и гаджеты, обратите внимание также на такие магазины, как «Цитрус» , а также специализированные «монобрендовые», то есть открытые производителями той или иной марки электроники.

Из конкретных примеров можно назвать опять же китайский, но очень хорошо зарекомендовавший Xiaomi. Toggle navigation. На главную Магазины. Чёрная пятница в Moyo! Промокод Moyo! Скидка грн на чиститель воздуха Sencor Укажите промокод и получите скидку грн в Moyo в Чёрную Moyo промокод!

Скидка грн на кофеварку Ardesto в Black Friday Купить кофеваркц Ardesto можно со скидкой грн по купону Black Friday в Moyo! Скидка до грн на телевизоры Samsung Не ждите пока все акционные товары разберут в Чёрную Скидки в Moyo на Picodi. На какой день приходится «Чёрная пятница »? Будут ли специальные скидки к Black Friday в Moyo? Когда именно начинается и заканчивается «Чёрная пятница» в магазине «Мойо»?

На что следует обратить внимание — полезная информация о Black Friday? Каких скидок можно ожидать в Moyo во время «Чёрной пятницы »? Стоит упомянуть услугу бесплатной доставки по Киеву, которая вряд ли будет отменена в Black Friday «Чёрная пятница» несколько лет назад: какие скидки были в «Мойо» раньше. Как не пропустить лучшие скидки Moyo в акции Black Friday? Отзывы о Moyo UA. В интернет-магазине moyo. Получил рюкзак, штатив и светофильтр в подарок.

Через кэшбэк-сервис Сикрет Дискаунтер оформил покупку онлайн. Курьеры Мойо. Супер покупка, отличный сервис. И подарки порадовали! Часто прибегаю к услугам интернет-магазинов из-за очень сильной занятости. По совету друзей зарегистрировался на сайте Secret Discounter и отовариваюсь в магазинах с высоким кэшбеком.

Недавно на Moyo. Достойный дисплей, быстрая работа приложений, безопасная мобильная операционная система. Через Сикрет Дискаунтер я в курсе этих новостей. Да и кешбек-сервис предоставляет мне возможность вернуть процент от покупки. Я полностью доволен покупкой! Давно планировала себе покупку фитнес-браслета. Промониторив интернет-магазины на сервисе SecretDiscounter. Такой браслет есть у моей подруги, и я выбрала его именно по её рекомендациям.

Я получила кешбек от Сикрет Дискаунтер, поэтому довольна и счастлива. Всем рекомендую Moyo UA. Обожаю интернет-магазин Moyo UA за то, что тут есть всё от электроники до товаров для дома и сада, косметики и товаров для детей. Я постоянный покупатель в Мойо и любитель сэкономить и получить кэшбэк, поэтому все покупки совершаю через SecretDiscounter.

Заказывала посудомоечную машину Candy CDP x Как раз в Moyo проходила акция на неё — бесплатная доставка и рассрочка на полгода без переплат. Я воспользовалась этим и очень рада. Машина очень понравилась, 4 температурных режима и 7 программ, есть функция сушки и таймер. В общем, я наслаждаюсь мойкой посуды. Покупки в Moyo UA одно удовольствие!

Бывает. работа моделью для полных женщин что сказать?

Вто- рое значение — человек с очень темным цветом кожи, возможно, выходец из Африки. За годы холодной вой- ны окрепло и третье значение — «чернокожий житель С Ш А , которому отказано в гражданских и полити- ческих правах». В последние несколько десятилетий, когда до России стали докатываться западные деба- ты о политической корректности, негров, живущих в России, некоторые стали называть «афророссия- нами».

Там, где каждый — сам немножко «негр», ко- торый и хочет зажить, «как белый человек», но ему вечно что-то мешает, эта политкорректность воспри- нимается не как американское, а как советское идео- логическое изобретение. Вроде «лица кавказской на- циональности».

В Америке из одной вежливости надо говорить так. Судя по дискуссиям в Рунете, многие иммигран- ты из бывшего ССС Р там страдают от невозможно- сти выплеснуть на своих соседей все свои расист- ские представления. А говорящим по-русски у себя дома, в метрополии, преодолевать приходится свои, а не чужие комплексы. А тут «негр» как раз политкор- ректнее «афроамериканца» и уж тем более «афророс- сиянина».

А если в России негр — это часть самосознания солнца русской поэзии, большого тру- женика, кстати, то и ясно, что политолог из электрич- ки поступил совершенно правильно, переводя замор- ского «афроамериканца» политкорректным русским «негром».

Американскому же автору вполне закон- но будет нашего «негра» переводить на свой язык как «African American». Именно этот социально-историче- ский подтекст русского слова и имеется в виду по-рус- ски, когда слово «негр» употребляется не в значении «пашущий задарма как Папа Карло». Да, расизм присутствует в русском речевом оби- ходе. Просто выражается он не словами «негр», «мон- гол» или «чеченец». Перевод «негра» в «афророссия- нина» лицемерно перерубает другую связку — с тем расистским речевым подпольем, где обитают «эл- каэны» и «чурки», «черножопые» и «чичи», «жиды» и «узкопленочные», не допущенные в С М И , но впол- не живые в устном обиходе.

Черноволосого кавказ- ца афророссиянином не назовешь. Стало быть, тем, кто желает непременно следовать правилам полити- ческой корректности, надо не обезьянничать перед старшим братом по разуму, а искать что-то свое. Исторический смысл политкорректности состо- ит в постоянном отыскивании более правильных на данный момент слов взамен менее правильных. О том, что бывает, когда торопятся, напоминает ста- рый анекдот: вместо пословицы «незваный гость хуже татарина» решили внедрить пословицу «незва- ный гость лучше татарина».

Ясное дело, политически некорректным остается объявить само слово «тата- рин». Но если человек — татарин, то ему такое обра- щение с этим словом вряд ли понравится, а смысл неполиткорректной исторически укорененной посло- вицы ему объяснят в школе, школа как раз для отве- тов на такие вопросы и существует. Говоря о президенте С Ш А Бараке Обаме, мы не называем его «негром» не потому, что тот там у себя, за океа- ном, — «афроамериканец», а потому, что он не «негр».

Для нас, внешних наблюдателей, Обама как раз про- сто «а-ме-ри-ка-нец». Как американское ухо не слы- шит в его речи «негритянского акцента», так русско- му глазу не виден цвет его кожи. Ведь не напоминают Жириновскому, что он — «сын юриста»? Значит, мо- гут, когда захотят! Первое — это родительный падеж множественного числа слова «баба» — грубо- вато о женщине. Второе значение — ставшее суще- ствительным так называемое Ф И О фамилия, имя, отчество Березовского Бориса Абрамовича.

Вме- сто заметки о нем процитирую только одну живо- журнальную запись подслушанного разговора двух россиян, путешествовавших по Германии в дни, ко- гда сообщили об убийстве в Лондоне бывшего агента спецслужб и предположительно соратника опального олигарха Александра Литвиненко. Тем более хохла. Когда министры юстиции Российской Федерации и Республики Беларусь к концу нулевых годов дого- ворились, что в официальных документах обоих госу- дарств Белоруссия будет отныне называться Белару- сью, они приняли не одно, а два с половиной решения.

Одно — политико-правовое, и оно полностью в компе- тенции государственных деятелей. А вот другое ре- шение, я бы сказал, историко-филологическое. Пред- лагается некое обновление, некое обогащение языка. Как оно воспринимается, почему инстинктивной пер- вой реакцией, например, председателя союза жур- налистов России было заявление об отказе от упо- требления старо-нового слова? Разве, ее, Беларуси, не было в русском языке? Была — и не только в име- ни старого советского трактора.

Да и вообще, в Рос- сии полно людей, которые считают белорусский язык диалектом русского и ни за что не смогут отличить бе- лорусскую речь от трасянки, от говора полешуков или даже от русской речи с белорусским акающим акцен- том. Так почему бы, если белорусам или беларусам так уж этого хочется, не внести в наши, русские, сло- вари названия страны в более близком им, беллрусам, написании и звучании.

Вопрос этот не так прост, как кажется. Потому что язык — самый коварный из предметов собственности. Особенно родной. Когда другие говорят на нем не так, как мы привыкли, некоторым кажется, что у них уво- дят жениха или невесту. Стерпеть невозможно. Это ка- сается, конечно, только своего языка. На чужом — го- ворите, как хотите. Чем дальше друг от друга отстоят языки, тем легче переносятся нововведения. Это то же самое, что перестать называть роман Вальтера Скотта «Иванхоэ» и называть его «Айвен- го».

И то, и другое — чужие имена. Ни тогда, ни потом никто и не пикнул: Кот, так Кот. Но стоило вместо Киргизии появиться Кыргыз- стану, вместо Алма-Аты — Алматы, а вместо Таллина — Таллинну, как в душах носителей языка вспухло раз- дражение. Почему Кот Непроизносимый не задевал, а столица братской Эстонии одной неслышной бук- вой — как скипидаром под хвостом обожгла? Объяс- няется все это больше политически, чем лингвисти- чески.

Пытавшиеся бить картой «законов русского языка» знали, что карта — крапленая. Все объяснялось не абстрактными нормами языка, а нежеланием ме- нять свое название на чужое. Берег Слоновой Кости и в виде Кота Дывуарыча никому и даром не нужен. А вот Таллин, Алма-Ата и Киргизия были все-таки на- шими общими городами и странами.

И тут малейшее прегрешение против русского благозвучия, или даже только привычного благозвучия, или даже только того, что кажется привычным и благозвучным, перестает быть переносимым. Соображения политической кор- ректности, может быть, и требуют употреблять форму, рекомендуемую соседями. Но тут вступают аргументы из нового витка дискуссии: почему крошечная стра- на, зажатая между Россией и Балтийским морем, так «комплексует» из-за концевого удвоения «н» в имени Таллинн, а французы или немцы даже не интересуют- ся, как их столицы называют в России.

Получается, что политические обстоятельства и политкорректность вступают в ненужный конфликт с такой трудно поддающейся анализу материей, как чувство языка. Но взаимное уважение среди носите- лей нескольких языков, живущих в одной стране, за- висит от взаимного права называть друг друга по-раз- ному.

Трудно ездить по маленькой Бельгии человеку, не знающему истории. Вас при- ветствует Лемберг, Львiв, Львув и Львов. Пусть сего- дняшнее государственное название одно — Львив, ис- торическая память города включает и все остальные. Как бы тщательно ее ни стирали в надежде, что язы- ковое единство может быть гарантом единства поли- тического, обязательно найдется кто-то, кто доскре- бется до неожиданного исторического слоя.

Но почему бы и белорусской Беларуси и русской Белоруссии не вписаться в эту схему? Один из них подарил мне еще и четвертый ва- риант — «Белорусь». Написания-победителя не было. Трое из десяти написали Беларусь. Один объяснил свое написание тем, что на тракторе «Беларусь» ра- ботал его дед. Едва ли рекомендации министерства юстиции основаны на этом тракторном воспомина- нии.

Но послушаем сначала аргументы тех, кто пред- лагает русским писать вместо Белоруссия — Беларусь. Белоруссия — особая страна, в которой говорят на нескольких близких языках. Тем, кому кажется, что родной язык принадлежит им по праву воспитания, образо- вания, культуры, как воздух или луна.

Метеочувстви- тельным носителям языка кажется, что на их глазах падает последний виртуальный бастион, который они могли бы защитить. При- знание министерства юстиции России — это запозда- лый призыв к началу новой эпохи, которой принадле- жит теперь и обновляющийся русский язык. Что же мешает сопротивляющимся? Советская Белоруссия была другим государством, чем новая постсоветская Беларусь, это так. Но вот оба имени и стоят теперь рядом. Одно — чуть-чуть впереди, другое — под сенью исторической памяти.

Но в Беларуси понятной русском уху чуть-чуть впе- реди стоит Беларусь, а в России чуть-чуть впереди стоит Белоруссия. И мы можем сказать, почему: пото- му что соединительная гласная «о» здесь важнее по- литической корректности. Потому что Белорусский вокзал и белорыбица, потому что белокурые и Бело- морье. А Беларусь не русское слово, и не вполне по- нятно, что ему делать в официальных документах, написанных на русском языке.

Русским, у которых с белорусами общий язык, приятно и полезно выучить это новое имя — не чу- жие, но для этого совершенно не обязательно забы- вать свое — прекрасное имя Белоруссии. Пересекаешь границу Белоруссии и начинаешь звать ее Беларусью, приезжаешь в Минск — зовешь его Менском, стано- вишься двуязычным.

А трактор «Беларусь» был моим ровесником. И ску- пая мужская слеза заставила меня поморщиться и от- вернуться от монитора, когда я узнал, что Минский тракторостроительный завод изменил не только имя, но и пол своей выдающейся машины, которая с не- давних пор называется «Беларус». У меня есть пра- ва на управление этим транспортным средством. Но за руль «Беларуса» я не сяду ни-ко-гда. Живой человек со слабостями. Значит, чувство это, вполне осознанное, что вот задето главное — имя твоей стра- ны как твое имя, — воспитывается всего за несколько школьных лет.

И поэтому вряд ли не уйдет. Блоггер против блогера И все-таки, как правильно — блогер или блоггер? Нет бы и в этом вопросе взять пример с англичан и американцев. У одних program, у других programme. По-русски тоже вот «грамматика», но «грамота». Ина- че говоря, и в более простых случаях плюрализм тор- жествует. Но многим хочется однозначности. На обложке было напеча- тано Чарлз Дикенс. В отрочестве я считал эту смеш- ную опечатку единственной причиной хранения книги под замком, но был сурово одернут: Густав Шпет на первых же страницах комментария объяснял русскому читателю, что написание «Диккенс» про- тиворечит правилам русского языка.

Русский фило- соф всерьез хотел просветить народ. Но ни в боль- шом, ни в малом желанию Шпета не суждено было сбыться. Предложенное им грамотное написание имени Чарльза Диккенса не прижилось, и правиль- ным осталось не совсем грамотное. Правда, пред- ложи кто-нибудь авторитетный это написание сего- дня, его, может быть, приняли бы с распростертыми объятьями.

Просто до Диккенса никому нет дела, хотя в Рунете вечная борьба бобра с ослом, кото- рый раньше был козлом, идет вполне по Диккенсу. Так вот, условные грамотные ослы требуют писать слово блоггер через два «г», условные грамматичные козлы — через одно. Грамматично, конечно, максимально приспосо- бить заимствованное слово к правилам родного язы- ка.

А поскольку нас учили в школе, что некоторым согласным, в том числе «г» и «к», не положено удваи- ваться, то и слово «блогер» не должно быть исключе- нием из правила. Если основа слова — «блог», сетевой дневник, то ведущий его человек и должен называть- ся просто «блогером». Вот и «хакер» почти мгновен- но вытеснил «хаккера», дав сетевому юношеству по- играть с «хацкером». Но и у сторонников написания «блоггер» есть ар- гументы. Во-первых, говорят они, ссылаясь на все- знающий Яндекс, русский язык заимствовал готовое английское слово «блоггер», а вовсе не полуфабрикат для него.

По привычной модели «сапожника» или «бражника». Почему Яндекс на вопрос про «блож- ника» вежливо переспрашивает, не «бражником» ли я интересуюсь? Потому что тут и в самом деле заса- да: по сходству звучания, принудительно вызываю- щему посторонние ассоциации, «бложник» находит- ся между «блажью» и «ложью».

А ведь блог, говорят нам, тем и отличается от С М И , будь они казенные или независимые, что ведущий его человек предель- но искренен. Если блоггер и привирает, то от полно- ты чувств. А так он субъективно честен. Вот почему «бложник» не пришелся.

Тем временем блоггер, как знают сторонники это- го написания, остается родственником вовсе не «хац- кера», а двух других иностранных слов, укоренив- шихся в русском обиходе с сохраненным двойным «г», — диггера и триггера.

Еще несколько лет назад диггеров было в разы больше, чем блоггеров. Подражая своим европейским собратьям, российские диггеры обшаривали подземе- лья больших и малых городов, искали станции-призра- ки московского метро или библиотеку Ивана Грозного. О триггере же и говорить нечего. Хотя не все блог- геры знают о его существовании, но именно этому простейшему кибернетическому устройству люди в конечном счете обязаны тем, что могут заводить блоги и находить свое место в сетевой жизни.

В силу особенности произношения, над которой часто неловко шутят в России, вторую «г» диггеры и триггеры естественным образом теряют в украин- ском языке. А вот в русском она вполне на месте. Или самоуважения. Торопиться и проглатывать в блоггере второе «г» преждевремен- но. Вариативно живем. Боевик и силогарх Какие бы захватывающие события ни происходи- ли в мире, серьезные газеты не жалеют времени для, казалось бы, вопиюще пустяковых вопросов.

Зиммер обсуждает такие вещи, как время появления у слова c o o l зна- чения «клевый», «прикольный», «отличный», «не- возмутимый». Выяснив, что началось все с джаза в сороковые годы, что таким вот cool могло быть ис- полнение, потом — сам исполнитель, что из жарго- на джазистов слово в новом значении попало в мо- лодежный лексикон, оттуда — во всеобщий словарь «мирового английского».

И в другие языки в другой форме, вроде русского слова к у л ь н ы й, но автор ин- тересуется языком-источником. И замечает, что не- колебимым осталось и другое значение, в котором слово по-прежнему применяется так же широко: «прохладный».

Когда сказано о ветре или воде, cool — просто прохладный. Когда о произведении или о ма- нере поведения — это что-то другое. Например, до ми- ровой войны или после нее? Для страхового агента, переводчика или адвоката, изучающего документы с материальными последствиями, совсем не все рав- но: анахронизм в такой мелочи может стать уликой.

Но не слишком ли это изысканно для политической газеты? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим еще несколько примеров. Как и в России, С М И в Гер- мании, например, нередко бездумно или для заост- рения подменяют слово «убийство» словами «казнь» или «расстрел». Читатель давно привык и не проте- стует. Филологу понятно, что эта привычка влечет за собой некоторые последствия для всех. Кто-то ему не верит, да еще и хулит почем зря.

Пото- му что от экспертизы по естественным наукам чита- тель обычно ждет нового знания, а вот безъязыким себя даже и не помнит. Поэтому за колонку об этом своем самом старом знании некоторые читатели бе- рутся просто в надежде получить подтверждение соб- ственным представлениям. А если повезет — проясне- ние смутных предчувствий. Если колумнист, пишущий о языке, не столько объ- ясняет, сколько сам вместе с читателем удивляется, что родной язык, оказывается, не менее иностран- ный, чем любой другой, возможен скандал.

Вот слово «откат» — откуда оно? Просто калька американского к и к б э к а , и, таким образом, заимствованный эконо- мический термин, или это наш вклад в мировую по- литэкономическую мысль? Как sputnik или glasnost? Пока не совсем понятно. В начале июля в своем блоге Анна Вражина за- метила, что русское слово «фейл», сравнительно не- давно заимствованное из английского от глагола to fail — терпеть неудачу, проигрывать , все чаще упо- требляется у нас как междометие.

Если верить ко- лумнисту Н Й Т Бену Зиммеру, то этот глагол в самом английском на наших глазах превращается именно в междометие. А может, уже и родитель русского фей- ла был междометием, пока не отмеченным в слова- рях языка-исходника? Об этой новой сетевой функ- ции старого глагола Зиммер написал в своей колонке в Н Й Т год назад.

Смысл ведь не меняется? Оказывается, все-таки меняется. Просто это не всем и не сразу заметно. Одно дело, когда «непруха» и тебе «не поперло» или когда «невезуха» и тебе «не везет». Совсем другое, когда сам «не допер», сам «не вывез». Так бывало и с другими словами. Сначала это существитель- ное употреблялось как бранный сокращенный сино- ним сокращенного же названия страны — Советский Союз. Со временем «совок» сменил свою формаль- ную принадлежность и стал применяться в значении «по-советски», как универсальное восклицание-от- мычка.

Но то, что объясняет все, не объясняет ничего. Останься «совок» существительным для сниженного обозначения распавшегося государства, он бы, мо- жет, и не вышел из употребления. Но инфляции ме- ждометием слово не выдержало и выпало из обихо- да. Эпик фейл. Иногда колумнист вынужден давать советы. На- пример, как писать имена иностранных лидеров или обозначать явление, от которого осталось одно на- звание. Их и по-русски называют то аллигархами, то силогархами.

Но и поднявшиеся «Silowiki» олигархами не станут: слишком их много, уж больно напирают голодные коллеги, а все силовиками быть не могут, кое-кто уходит в Bojewiki. Да потому что не хватает обще- значимых слов для описания и главных участников политической сцены, и режима их взаимодействия. Поисками таких слов-сигналов тоже заняты филоло- ги, состоящие на службе у газетчиков. О текущей политике или об оттенках значения лю- бого слова трудно добиться одинаковых мнений.

Ко- гда считать воду холодной, прохладной или теплой, каждый решает для себя сам. А вот граница между прохладным и крутым видна очень четко. Нащупы- вание такой вот более четкой границы — это прообраз поиска истины в больших политических делах. Вот почему серьезная политическая газета хочет, чтобы ее читатель побольше думал и спорил о языке. На ко- тором газета написана, и о котором она пишет. Больной на всю голову Эта заметка — из подслушанного в электричке, или железнодорожноподслушанного см.

Сколько их едет, не совсем ясно: кто-то уходит в тамбур покурить, потом подсаживаются другие люди. Луком, рыбкой копченой пахнет, пиво, может быть, шампанское, всего не разглядеть, но все ароматное. Судя по лицам, пьют редко, а по одежде — жизнью довольны. Вроде все собрались. Выпивают и закусывают тихо.

Вдруг слышу крик. Ты мне шпро- ты на дубленку рассыпал! Ну масло же, блять, не сойдет! Скандала, однако, не возникло. Я хочу сделать всем хорошее настроение!.. Хочет у все- го вагона посмешищем быть — пусть, блять. Мне от вас ничего не нужно! Буква Ё Когда в англо-американском сообществе препо- давателей и любителей русского языка S E E L A N G S начался спор, почему американцы обычно едят кар- тошку в мундире, а в России картошку предпочита- ют чистить, я призадумался: большинству участников кажется, что ответ совсем простой и лежит близко- близко.

Некоторые даже признают, что не все в Аме- рике едят картошку с кожурой и не все в России с нее эту кожуру срезают перед тем, как поджарить. А уж го- ре-кулинаров, у которых в почищенной перед варкой картошке остаются глазки, а картофельные очистки в полпальца толщиной, таких и вовсе гонят от ведра или кастрюли.

Дай, думаю, спрошу у коллеги. И тут я сразу подумал о другом: а ведь и за эту самую букву «ё» в последние десять лет идет настоящая война. А потом говорит: «Да через е, в общем, достаточно. Нету такого выражения е-мое, а есть йо-мойо. Если только для ясности, для тех, кто языка толком не знает». Грамотные люди недоуменно пожимают плеча- ми: ну, да, ну вот ударения еще бывают — можно по- ставить.

В самом деле, не все ведь знают, как пра- вильно произнести, например, слово пoслушник или оптoвый, напaсти или обеспeчение. Вот вместо пра- вильного «хoленый» давно уж произносят и пишут «холёный». Что значит тут слово «правильный»? Такому человеку ударения и трема над е нужны не только для понимания слова в данном контексте, а для понимания слова вообще. Человеку, читающе- му про себя вслух и не лезущему в словари, посколь- ку он вовремя не был обучен обращению с оными, без ударений в омографах никак не обойтись.

Тако- му до конца жизни будут понятны только книги, пе- чатаемые для младших классов нерусских школ. Га- зеты и вот этот вот Интернет, увы, не для них. Здесь действует ценз, или код доступа. Это было время, когда сло- жившееся грамотное сообщество должно было от- ветить на вызов быстро растущего круга носителей языка, которые в языке этом не вполне тверды. Весь вопрос, в каких масштабах грамотное правящее сооб- щество готово предложить менее грамотному расту- щему большинству профилактические протезы.

Рас- считывать на то, что малограмотные сами научатся говорить как положено, не приходится. Как быть? И вот тут начинается самое интересное. Оказыва- ется, общество расслоено не только на грамотных и неграмотных. Оба эти сообщества подразделяются и на две другие группы, скажу для простоты, — щед- рых и жадных.

Щедрые неграмотные не делают вид, что и они типа грамотные, а от собственно грамотных ждут, что те как-нибудь им помогут. Но при этом знают они цену и тому устному речевому богатству, которым владеют без всякой грамоты. Они всегда готовы по- делиться с самыми забубенными грамотеями, не тре- буя себе взамен ничего — ни ударений, ни тремы над е.

Жадные неграмотные, наоборот, требуют сугубо- го внимания к своему увечью. Книги для них, ёксель- моксель, надо печатать самым крупным кеглем, при малейшем подозрении лепить букву ё, чтоб легче было, ёж-твою-мышь, клювом щелкать, речуги тол- кать, дурить людям голову. Вы ж их и сами, ёлки-мо- талки, видите каждый день, когда вперяете взор в те- левизоры. Вот они сидят, наши куколки, глазками незаметно поводят, а губки вроде сами трудные сло- ва произносят.

Вам и невдомек, что в головках этих, может быть, даже опилок нет. Буква «ё» — это их буква, ёкэлэмэнэ! Вы слышите это в тот самый момент, ко- гда они раскрывают рот без суфлера. Покровитель щедрых грамотных — Александр Сол- женицын. В ви- дах народного просвещения создал борец и писатель «Словарь языкового расширения». Девиз щедрых грамот- ных: «Дайте же всем всё! Щедро- му неграмотному большинству легко добиться взаи- мопонимания с щедрым грамотным меньшинством.

Гораздо труднее неграмотному жадному меньшин- ству, когда оно остается наедине с грамотным скупым меньшинством. Предводителя скупых грамотных чи- татели знают и без меня. Это, конечно, Артемий Ле- бедев, гуру веб-дизайна, которому полный словарь живого великорусского языка тридцать три поколе- ния писателей татуировали-татуировали, да на самом видном месте и вытатуировали.

Правда, изнутри — не прочитаешь. Лебедев ни в грош не ставит грамоте- ев щедрых и до слез обижает жадных малограмотных. Да еще по матушке их охаживает. Поздно, говорит, для вас, недоумки, недобукву эту расставлять. Ах, вы боле- ли, когда это в школе проходили? Ах, вы аттестат ку- пили? Ну а мы-то при чем? Жадина-говядина, турец- кий барабан, кто — уж так и быть, перейдем на суровую прозу — продолжения не знает, тот и болван. Горькая, но полезная правда. Ее не скрывают от своих читателей и издатели.

Скупость в данном слу- чае — жест простого самосохранения. Код досту- па. Пока о таких вещах думаешь и пишешь, картошки мог бы и начистить, и нажарить. Пусть она и не всем понравится. Вебдваноль прощается с десятилетием вебтринолью Всего пару лет назад нужно было объяснять даже слово «вебдванольный». К десятилетию Ленты.

Ру мы толковали этот продукт англо-русской лексикологи- ческой любви так: В е б д в а н о л ь ж. Тех- ническая основа для блогосферы и социальных сетей. В С М И и внеблоговых тусовках слово может употреб- ляться как междометие со значением «бери выше», «ну ты понимаешь».

Вебдванольный — относящийся к вебдваноли, а также «интерактивный», «современ- ный», «новый», «понтовый», «с неясными приятными последствиями». Паронимическая близость к таким словам, как «гиньоль» и «канифоль», создает вокруг слова дополнительный ореол — в диапазоне от аро- мата паяльника до запаха только что распакованного нового электроприбора. Казалось, что новая техническая основа для ин- терактивных социальных сетей будет приобретать все больший вес; что частный человек, наконец, смо- жет поднять голову и возвыситься над непрозрачным миром государства, бизнеса и этих вечно поучающих умников.

Вебдванольный мир обеспечил сетевое человечество возможностями для нон-стоп диалога, а вот человечество офлайно- вое столкнулось с небывалым ростом не только дет- ских флешмобов, но и организованной преступности. Вот пример. К десяткам тысяч ненасильственно не- годующих студентов подключаются банды молодчи- ков, хорошо обученных тактике городской партизан- ской войны, и легко парализуют самый пригодный для жизни город. И пока вебдванольная герилья — это самый мягкий вариант коллективных действий.

Поначалу сторонники полной свободы словоиз- вержения только радовались. Ведь отныне можно не- посредственно услышать, что думает каждый. Фо- румы и соцсети стали выдавать себя за всемирный стетоскоп. Только приложи ухо — и ты услышишь ды- хание народа. Но очень скоро выяснилось, что с веб- дванолью вышла промашка, привычные пропорции навоза и жемчуга, а также меда и дегтя оказались на- рушены. Оказалось, что завзятый вебдванольщик действует более или менее по одной схеме.

Напри- мер, прочитает какой-нибудь мужичок, что в России по статистике много абортов на душу населения при- ходится, и тут же пишет коммент: «Вранье и русофо- бия! Аффтар лох, ведь вот я, к примеру, никогда аборт не делал». И поди возрази. Когда технология сделала возможным или возможной? Очень скоро вебдванольщики начали жаловаться. Оказалось, что для подбора са- мого важного и нужного как раз и потребны специ- ально обученные своему делу люди.

Вот и понадобилась вебтриноль. Управляемая ари- стократия как вестибюль к чаемой демократии. Экс- пертные сообщества, которые по-прежнему открыты всем, но в которых не дают слова каждому. Оказалось, что нужен код доступа. Не такой, что, дескать, я не ма- шина и не животное, а человек. Настоящий такой, что-то вроде аттестата зрелости или справки из вир- туального психдиспансера.

Конечно, и такие справки можно подделать. Но риск ведь есть во всяком деле. Мораль вебтриноли, однако, в другом. Чтобы быть услышанным, здесь говорят тихо. Некоторые зоопси- хологи утверждают, что оглушенная популяция, еще вчера не желавшая добровольно снимать наушни- ки, сама запросит тишины. Как сказано в профиль- ном жж-сообществе под названием «Лучше молчи», «сейчас все стали жирные и умные, прерода умера- ет».

Чтобы не сделать этот роковой шаг вперед, нужно было хоть кому-нибудь сделать два шага назад. Вебтринольные проекты начались с блогов при С М И , с журналов Сноб. Ру и Слон. Такой социальный дауншифтинг. Викиликс, или Грамматика протечек Как многие догадываются, некоторые страны преследуют Джулиана Ассанжа вовсе не за его дела, а за его слова.

Согласно словарю Мерриам-Уэбстер, глагол to leak — непереходный: нечто может только просочить- ся, но вот просочить ничего нельзя. А Джулиан Ас- санж явочным порядком сделал его переходным. Ну, не он первый, но все равно интересно, почему. В од- ном из ключевых обращений нового Робин Гуда пря- мо сказано «как просачивать информацию» — «how to leak information».

Чтобы понять это мелкое граммати- ческое изменение — превращение непереходного гла- гола в переходный, — необходимо обратить внимание на его семантику. В теории и практике протечек знаем о похожем словоупотреблении и мы в России. Чуть-чуть в другой форме. Например: «На меня протекли соседи». Или: «Извините, мы на вас протекли: ребенок в ванне пле- скался». Или: «Его ушли с работы ». Когда живешь под крышей или под соседями, все- гда есть угроза протечек.

Ведь протечка содер- жит реальную субстанцию, реальную информацию. Но для превращения непереходного глагола в пере- ходный этого мало. Должна измениться роль субъ- екта протечки. Как только из невольного виновника тот становится активным организатором события, он и приобретает право менять грамматическую норму. Когда Ассанж услышал запрос общества и понял, что оказание этому обществу своевременных инфор- мационных услуг принесет больше пользы, чем вре- да, он и стал употреблять глагол to leak как переход- ный.

В значении русского слова слив. Многочисленные болтуны от политики пугают на- селение, что, мол, в горячих точках станет опаснее. Что, мол, непоправимый урон будет нанесен двусто- ронним отношениям, которые-де вот только-только начали налаживаться. А президенту С Ш А даже при- дется несколько недель висеть на телефоне. Но затушевать ту новизну, которую несет миру Джулиан Ассанж, уже не удастся.

Ведь какой именно запрос общества удовлетворяет проект разыскивае- мого Интерполом господина, по-новому используще- го слово to leak? Этот запрос называется очень про- сто: встречная жажда. Олимпийские боги — в лице современных госу- дарств — семерки, восьмерки, двадцатки — когда с со- гласия, а когда и без согласия граждан научились со- бирать о каждом отдельном человеке неимоверный по разнообразию и глубине объем информации.

Все это — сверхчувствитель- ная для каждого из нас личная информация, которую заливают на страховые карточки и прочие чипоно- сители. Тут говорить о сливах, утечках или протечках даже не приходится: это Ниагара информации.

Злоупо- требляют ли этой информацией ее новые обладатели? Еще как. Хорошо известно, что эффективных методов борьбы ни с такими злоупотреблениями, ни с протеч- ками вовсе не существует. Признание этого факта сохранилось в традици- онном обозначении неба как тверди, а осадков — как протечек различной этиологии. Например, древние греки считали дождь мочой Зевса. Стекая с Олимпа горными ручьями, она мало-помалу превращается в «слезы нимф».

Этот путь от мочи, которую пролива- ет Зевс, к слезам, которые проливают нимфы, просле- живается и в сообщениях информационных агентств. Выражаясь фигурально, каждый сдал свои анализы какому-то местному Зевсу. И ничто не мешает само- му Зевсу или его помощникам распорядиться чужими слезами с максимальной выгодой для себя. А что взамен?

Говорят, что в интересах националь- ной безопасности люди получают все меньше и мень- ше информации о верхушке того общества, в котором живут. Мы им сливаем о себе абсолютно все. А они нам не рассказывают о себе ничего. Хуже того: они сме- шивают правду с враньем, притом на самых не вы- годных для правды условиях. Нам здесь, в самом низу, и достаются-то только протечки. Так что не надо вол- новаться за тех, про кого сейчас пишут чуть больше правды, чем им хотелось бы. Политики — стальные крысы.

Ваше сочувствие им нужно как рыбе зонтик. Они не страдают, а взвешивают риски. Власть Власть в России гипостазирована и персонифи- цирована. Когда не хочется говорить о легитимности данного конкретного правителя, говорят, что Власть должна быть сильной, а рука крепкой.

Понимай это так, что, мол, какой бы она ни была. Когда все типа как бы в норме, на первый план выводится конкрет- ный отец народа. Достоевского чи- тали? О тандеме, который некоторые называют медвепу- том, речь пойдет дальше. А пока — о власти. Конечно, такие документы сочи- няет спичрайтер, а не тот, чьим именем они подписа- ны.

Но тем важнее этот документ: чистили его небось во все шесть глаз. А поскольку реальным руководите- лем России у нас по-прежнему является тот, кто сидит на тандеме первым, этот короткий документ дает чи- тателю возможность увидеть в самом сжатом виде по- литическую линию российского руководства в целом. Текст этот правдив и свободен от противоречий. Но не свободен от выпирающих подтекстов. Масштаб фигуры первого президента России Бориса Николаевича Ельцина трудно переоценить.

Он никогда не перекладывал ответ- ственность на других, брал все на себя открыто и даже с вызовом. Все, что он делал, он делал со страстью, отда- вая делу всего себя, без остатка. Итак, оценка Ельцина начинается с «вынужденного признания»: Путин открыто объявляет себя последо- вательным противником первого президента РФ.

Будь иначе, вместо слова «масштаб» в тексте такого рода стояло бы «величие». Пиши он предисловие по веле- нию сердца, не появилось бы слов о «вынужденном признании». Поэтому вывод из первого абзаца: как политик Ельцин плох, но были у него «такие челове- ческие качества», которые сделали бы честь «любому». Настоящая оценка тому, что сделал первый президент России, будет дана не нами и, наверное, не нашими деть- ми.

Масштаб преобразований, которые произошли в Рос- сии в конце двадцатого столетия, был столь грандиозен, что только время может дать истинную оценку тому, что было им сделано. Политический совет Путина во втором абзаце обра- щен к следующему поколению: править мы вами бу- дем долго, ребята.

Вот почему не вам, не вашему по- колению судить тех, кто отвечал за преобразования конца двадцатого столетия. Второе упоминание «мас- штаба» — закрепление отрицательной оценки. Мы не можем дать истинной оценки?

Допустим, но дайте хоть какую-то субъективную. А мы, современники, конечно, предвзяты ко всему тому, что происходило на наших глазах. Я тоже не могу отно- ситься к Борису Николаевичу объективно. Несколько лет я работал в команде президента Ельцина. Уже много раз говорил о том, что, когда заканчивался срок его прези- дентства, видел для себя совсем другую судьбу. И это был выбор моей жизни. Выбор, сделанный благодаря Ельцину.

В отличие, например, от «пристрастности», которая бы- вает со знаком плюс, а бывает со знаком минус, «пред- взятость» обычно указывает на сугубо отрицательное отношение к предмету речи. Мы помним, что сразу по- сле «величайшей катастрофы двадцатого века» Путин собирался стать таксистом.

Войдя в окружение Анато- лия Собчака, стал бизнесменом. Попав в командную свиту Ельцина, в новых условиях, в новом, другом го- сударстве, вспомнил о чекистской задаче номер один и, фигурально выражаясь, при активном содействии группы олигархов принял государственную власть из рук Ельцина. Разумеется, Путин говорит чистую прав- ду, когда называет последний выбор президента Ель- цина выбором своей жизни.

И одновременно ставит на место всех своих настоящих сторонников, которые хотели бы, чтобы Путин хотя бы на словах разделал- ся с горбачевско-ельцинскими временами. Лояльный службист, Путин объясняет своему читателю: «О мерт- вых либо хорошо, либо ничего. Я и не говорю ни-че-го». Вспоминаю день ухода первого президента. Ельцин уже произнес свое прощальное видеообращение к наро- ду, простился со всеми, с кем долго работал в Кремле, поговорил с патриархом Алексием I I.

И уже уходя, тя- желой, грузной походкой покидая Кремль, вдруг оста- новился у машины, посмотрел на меня и сказал: «Бере- гите Россию! Пусть они не будут произноситься вслух. Но каждый президент, оставляя должность главы нашего государства или принимая ее, обязан помнить ельцин- ские слова: «Берегите Россию! Они, конечно, тоже останутся. Вот помнит ли сам автор предисловия напутствие Ельцина, вопрос спорный. Но он явно не хочет, чтобы в истории оста- лись последние слова Ельцина, с которыми тот обра- тился не к своему преемнику, а к россиянам: Я хочу попросить у вас прощения… Я ухожу.

Я сделал все что мог. И не по здоровью, а по со- вокупности всех проблем. Мне на смену приходит но- вое поколение, поколение тех, кто может сделать боль- ше и лучше. В соответствии с Конституцией, уходя в отставку, я под- писал указ о возложении обязанностей президента Рос- сии на председателя правительства Владимира Владими- ровича Путина. В течение трех месяцев в соответствии с Конституцией он будет главой государства.

А через три месяца, также в соответствии с Конституцией России, со- стоятся выборы президента. Я всегда был уверен в удивительной мудрости россиян. Итак, Путин предлагает читателю помнить не факти- ческое отстранение своего предшественника от долж- ности, а лишь напутствие, с которым власть и впредь на поколение наших детей! По принципу «Берегите власть. А Россия приложится». Но принцип ошибочен, ведь Россия в конечном счете вполне конкретна, а власть всегда абстрактна и имеет свойство исчезать, как оде- жда с голого короля.

Понятное дело, и цены указывались в рублях и копейках. И вот слу- чился у автора конфликт с корректором. В основном тексте — руб. Единооб- разно. А в примечаниях, где приходится больше экономить, даем р. Отстоять свою точку зрения тому так и не удалось.

На вопрос друзей, зачем цепляться к такой мелочи, бухгалтер, потупившись, отвечал: «Так веселей». Что веселого можно вообще найти в книге по бухучету, никто не спрашивал: в те времена все русские еще чи- тали «Шинель» Гоголя, и друзьям не хотелось будить гнев в тишайшем из тихих.

К чему я это рассказываю? А вот к чему: сокращения эти — руб. Однако и резон автора нельзя про- сто сбросить со счетов. Мне он показался настолько убедительным, что много лет спустя я сам решился на эксперимент: в длинной статье по мифологии на- зывал главного героя гомеровской «Илиады» то Ахил- лесом в тексте статьи , то Ахиллом в комментари- ях. Увы, никто этого мелкого хулиганства не заметил. Приближа- лись времена перестройки, менялись названия горо- дов и государств, тут уж было не до Ахилла-Ахиллеса.

Между тем логика альтернативы сохраняет свою силу и сегодня. Хороший и даже не злой редактор по- старается помешать автору упражняться в вариатив- ности. Но есть пограничные случаи. Например, вот какой. Все, что может запрещаться, может и воспре- щаться. Кому из вас, почтенные читатели, не доводилось встречаться с этой нашей, так сказать, национальной фразой и вывеской?

Сравним несколько синони- мических пар — возгорелось пламя, загорелся огонь; «вдруг всем восхотелось всех любить», как писал Дми- трий Александрович Пригов, а кому-то просто захо- телось супу; воскурил фимиам, но закурил сигарету; воспел кого-то в песне, запел о ком-то песню. Если подставить в этот список пару воспрещается-запре- щается, то можно предположить, что воспрещаемое несколько строже запрещаемого. Но сегодняшнее наше массовое ухо этой разни- цы в значениях почти не слышит, а слов, производ- ных от запрета, в десятки раз больше, чем таковых от воспрещения.

После фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» в слове «воспре- щен» чуть слышнее стала казенщина. Воспрещенное как бы запрещено свыше, а не кем-то. Но это ведь так, предположение. Потому что слово воспрещается ин- туитивно кажется и более старым, чем запрещается? Или потому, что оно не так гибко: запрет и запреще- ние есть, и воспрещение есть, а «воспрета» нету?

Тогда второе слово будет уточнением первого? Или поглощением его? Но за- чем же и первое остается в обиходе? Как формализо- вать процесс, представив его в цифровом выражении? Тут мы снова упираемся в старый вопрос о курице и яйце. Например, что появилось раньше — строгий тер- мин или метафора — приблизительное и часто гру- боватое обозначение того же предмета или явле- ния? Возьмем хрестоматийный пример.

Слово цифра в русском языке появилось как метафора числа вооб- ще, хотя арабский исходник тут — «нуль», от которо- го европейцы получили свои «нули», а мы — только «зеро», поскольку «нуль» у нас — из латинского языка. Третий термин от той же основы объединяет оба эти значения: шифр — это и набор цифр, и пустой набор знаков для того, кто не знает ключа.

А совсем недавно появилась у этого слова новая форма — цифровать, точнее, оцифровывать. Если пе- реводить на обыденный язык, это значит переводить нечто в электронную форму. Вещи как бы нет, а что есть? Во-первых, имя, а во-вторых — сложный набор знаков цифр , оперируя с которым определенным образом, можно получить либо очень детальное изо- бражение оцифрованного предмета, либо даже сам предмет — текст статьи, фотографию, карту местности.

За оцифровку очень боролись. Потому что вме- сто нее иной раз норовят сказать дигитализация. Ди- гитальное считается иностранным словом. А цифро- вое — исконно своим. На первый взгляд, различие тут чисто количественное: цифра в русском языке дав- но прописана, а дигитальности даже временную ре- гистрацию не дают.

Но дело и в другом. Не только в том, что дигитализация занята другим значением: так медики называют «насыщение сердечной мыш- цы препаратами наперстянки». Дигитализация — это какая-то госпитализация. А оцифровка — вроде оцинковки: доброе, громкое, блестящее дело. Но будущее обоих синонимов пока открыто.

А теперь о силиконовой груди и Кремниевой доли- не. Одно, по умолчанию, мягкое, хотя и упругое, а дру- гое — прочное как Кремль. Десять лет назад Крем- ниевой долиной в блогосфере и не пахло — только Силиконовая, а за последние два года переводной си- ноним начал уверенно обгонять. Но, вероятно, не по- тому, что с силиконом у людей другие паронимиче- ские ассоциации, чем с кремнием, а из соображений местной политической корректности: мол, в России живем, силиций ваш тут кремнием называется.

Не ис- ключено, что играет свою роль и другая принуди- тельная ассоциация: только ленивый не написал, что Сколково на самом деле — Осколково. И последний пример. Еще в середине X I X века можно было спорить, какое слово укоренится в язы- ке — парасоль или зонтик.

Одно — французского, дру- гое — голландского происхождения. Из одного срав- нительно быстро получилась несолидная парасолька, а другое посолиднело и превратилось в зонт -ик вос- принимался как уменьшительный суффикс, каковым он вовсе не был. Стало быть, зонт стал вещью нуж- ной и солидной, а парасолька — так, ерундой на пост- ном масле. Теперь мы, кажется, можем ответить на вопрос, как и зачем язык бережет синонимы.

Воспрещает- ся и запрещается нужны ему — как стетоскоп, чтоб мы лучше понимали себя, когда говорим. Парасоль- ка и зонтик — как стереоскоп, чтоб мы лучше, объем- нее видели то новое, что приходит к нам извне. А вот на смешанной, кремниево-силиконовой форме и во- все держится вся наша виртуальная действительность, и этот стробоскоп мы никому не отдадим. Смысл учения прост: всерьез существует только то, что я вижу, обоняю, осязаю, ем и пью. Все остальное — химеры сознания. Сколько бы люди ни оправдывались, слишком многие ведут себя так, будто следуют именно этому нехитрому посту- лату.

Некоторые признают, что вокруг есть и другие люди. Но при ближайшем рассмотрении выясняет- ся: тот же принцип распространяется и на близких. Сын или дочка солипсиста, они — да, пусть и не все- гда, но они — его продолжение, поэтому их интересы — настоящие, тут все всерьез. А все остальные пребыва- ют для солипсиста как бы немножко внизу.

Хуже всего, когда философское учение сливается с инстинктами так называемого простого человека. Когда солипсизм овладевает массами. Есть несколь- ко красивых выражений, которые обслуживают фило- софию солипсизма. Например: мыслю, следовательно существую. Или: каждый умирает в одиночку. Или: че- ловек человеку волк. Или: своя рубашка ближе к телу. Массовый человек в роли солипсиста узнаваем в каждом из нас: он постоянно переименовывает лю- дей и предметы, понижая всех и вся в звании.

Это процедура становится заметной не сразу. Александр — это Саша. Мария — Маша. И Сашка. И Машка. Вооб- ще-то иногда это даже мило. Но идем дальше. Взять, например, места. Вот есть такие исторические пре- красные топонимы: Покровка, Петровка, Маросейка. Причем тут солипсизм? Терпение, господа. Идем еще немножко дальше. Мариинский театр — Мариинка, Неглинная улица — Неглинка. А тут вот сравнительно недавно услышал про Васильевский остров — Васька.

И про Поклон- ную гору — Поклонка. Рублевка, Ленинградка, Минка. Это ведь про- сто обыденное, просторечно-разговорное, оно ничего не значит. Нету значения у этого разговорного сокра- щения! Окраска: слово делается бо- лее свойским, более податливым для разговора без галстуков. Вот, да! Значение «Мишки» такое: это как бы Михаил без галстука. Да он и сам откликается. В Питере так не говорят. Почему, скажем, ста- рая как мир «Лиговка» не задевает, а новая «Васька» или вот московская «Поклонка» кого-то вдруг заде- вает?

Свои так не скажут. Действительность, однако, и тут победила бескры- лую фантазию. И влюбилась. Ответ переплетчика со- стоял из пяти слов. В самом деле, что может сделать маленький чело- век? Оказывается, немало. Переплетчик Х смог вер- нуть в мир порядок. Нарушенный неправильным носителем имени. Имя живет своей жизнью с каждым новым человеком. Независимо от того, что там себе напридумывали родители. Хорошие дети своих родителей и талант- ливые люди, они не стали менять имена, а просто прославили их своим искусством.

Сейчас эпоха новых необыкновенных имен воз- вращается. Наряду с такими невероятно популярны- ми в последние годы старинными Дарьей или Ана- стасией, которых так много среди двадцатилетних, попадаются носительницы имен, взятых из мировых бестселлеров. Толкиенисты дают дочери имя Меллин. Спрашиваю мальчика Гарри, в чью честь его назвали, неужели Каспарова? Нет, говорит, кто такой Каспаров он не знает, а назвали в честь Гарри Поттера.

Акцент, с которым говорит Москва Когда пересекаешь на поезде границу между Швей- царией и Германией, обращаешь внимание на удиви- тельное поведение пограничников и таможенников: они подходят либо к явной шантрапе, либо к респек- табельным господам и дамам, каждая деталь в одежде и багаже которых вопиет о своей, как гласила в совет- ские времена табличка у ресторана «Арагви», в ы с - ш е й н а ц е н о ч н о й к а т е г о р и и.

Конечно, я слышал о перевозке богатыми уклонистами от налогов чемо- данов с миллионами в швейцарские банки и обратно, но никогда не видел, как выглядит охота на эту кате- горию граждан. Выдавать профессиональных приемов не буду, сами подглядывайте.

Но вот что сказал мне один из пограничников в ответ на прямой вопрос. Персонала не хватит. Европа — это ж Вавилон. Когда я был молодой, носил на голове черную па- паху. Настоящую остроконечную мохнатую вонючую пастушью шапку, чтобы не снимать которую, вхо- дя в метро, я не наклонялся, а приседал на корточ- ки.

А вот милиционеры — останавливали. А вот великий философ Мераб Мамарда- швили рассказывал, что московские милиционеры больше интересовались его легким грузинским ак- центом, чем благообразным академическим видом и соответствующими корочками. Говорят, именно в это время в Москве появилось мно- го милиционеров с Северного Кавказа. Которые разли- чали людей не по говору, а только по фенотипу.

И му- рыжили с проверкой документов. К началу нулевых милиционеры останавливали по другим признакам. Те- бе-то что? Это ж Вавилон. Из дальнейших распросов выясняется, однако, что сержант умеет распознавать до десяти различных ак- центов — помимо трех южнокавказских — армянского, грузинского и азербайджанского, различает средне- азиатские, молдавский, литовский, эстонский.

Но и он не слы- шит того, что режет слух так называемым старым мо- сквичам. Когда едешь в метро, рекламу читают дикторы с советской еще выучкой: сценическую речь сдавали по полной программе. Голоса — как у Ольги Высоцкой и Игоря Кириллова. Несут, правда, рекламную око- лесицу. Вот ведь какая вещь получилась. Исследователи языка проглядели за минувшие десятилетия такое важнейшее явление, как акцент. Какой он у кого, как к какому акценту относятся люди? Вот про немцев из- вестно, к примеру, что большинство из них тепло от- носится к баварскому и не любит саксонского — за то, что на нем говорили Вальтер Ульбрихт или Эрих Хо- неккер.

А что у нас? Одни охотно рассказывают, как они, приехав в Мо- скву, избавляются от своего говора, логопедов на- нимают себе и детям, чтоб не выделяться. Другие — из потомственных москвичей, не заморачивающихся вопросами языкознания, — потихоньку усваивают словарь, интонацию, стиль речи приезжих.

Особен- но когда те становятся большинством в микрорайо- не. Но такой миграции не было, наверное, никогда прежде. Чтобы ориентироваться в этой новой реальности, филологам надобно учиться у милицио- неров. Кое для кого обидный вывод, ага. Афророссиянин или негр? Один и тот же человек может называться по-раз- ному. Все зависит от того, где он в данный момент находится. Выходец с Кавказа, например, некоторы- ми в России будет описан как «черный».

А попади он в Африку или в Америку, и его назовут «белым». Даль- ше — больше. В каждой стране есть люди, и, возмож- но, их даже большинство, которые пользуются при описании других людей грубыми традиционными прозвищами. С М И стараются эти прозвища не упо- треблять и как бы воспитывают в этом духе людей. Но далеко не все согласны видеть в С М И коллектив- ного воспитателя. Нужна просто ясная картина про- исходящего. Например, того, что происходит в поли- тическом языке.

А тут бывают очень трудные случаи, с которыми наука и политика справляются из рук вон плохо. С «негром» это как раз такой случай. В С Ш А несколько десятилетий не утихает борьба с языковой дискриминацией. В чем смысл борьбы за — сейчас будет труднопроизносимое! В том, чтобы носитель языка научился не узнавать в называемом челове- ке его пол, цвет кожи или волос, разрез глаз, особен- ности выговора или увечье. Человека нельзя назвать «инвалидом» или «слепым», потому что это мораль- но его припечатывает.

Нельзя назвать «черным», по- тому что «черное» в западной культуре хуже «бело- го». Вообще упоминать цвет кожи собеседника или третьего лица означает для носителя языка непроиз- вольную дискриминацию. Тут не обошлось без логической несуразицы: это понятие припечатывает человека как раз не как американца, а как выходца из Афри- ки, хотя конкретные негры могут и не хотеть, что- бы их вдруг начали ассоциировать с Африкой, откуда их прародителей привезли в Америку иногда на не- сколько поколений раньше, чем каких-нибудь «евро- американцев», которых, кстати, пришлось придумы- вать для симметрии.

Значит, вместо традиционного «черного», или «негра», американцы придумали по- литкорректное, не жалящее, не оскорбительное слово. Мы поняли, почему они его придумали. Но вот зачем его употреблять и после того, как население отучилось видеть в человеке с темным цветом кожи «черноко- жего», «негра», «черного»? Как поступить с политкорректным словом по ми- новании надобности в нем? Этот вопрос не проще, чем вопрос о хранении отработанного ядерного топ- лива. Политкорректное с точки зрения сегодняшне- го нейтрального указания на происхождение челове- ка, оно этим актом прописки «американца» в Африке вместо метки «цвет кожи» просто подсовывает дру- гую метку: «историческая родина», «культурная иден- тичность».

Пометив бывших белых как «евроамери- канцев», а бывших черных как «афроамериканцев», борцы и борчихи с дискриминацией сегодня уравни- вают эти группы населения на общей географической шкале. Но они не могут предвидеть, какие словесные последствия вызовет укоренение такого метода обра- зования новых политкорректных слов завтра. Мой неполиткорректный попутчик по электричке на прямой вопрос, как он относится к тому, что в С Ш А президентом избран афроамериканец, ответил так: «Ну какой он, на хуй, негр?!

Он же по-любому бе- лый, просто смуглый, отец там, то-сё. У нас ваще не- понятно, кто отец. Не по жене же считать. А у Обамы, говорят, и акцента негритянского нету. Белая кость! Обратим внимание на то, что слово «афро- американец» мой собеседник перевел на политкор- ректное русское слово «негр». Завезенное в X V I I веке в Россию из Франции, это слово до настоящего времени широко ходит в раз- говорном языке в трех основных значениях.

Пер- вое — переносное: у нас «негром» называют преи- мущественно человека, выполняющего за кого-то трудоемкую и плохо вознаграждаемую работу. Вто- рое значение — человек с очень темным цветом кожи, возможно, выходец из Африки. За годы холодной вой- ны окрепло и третье значение — «чернокожий житель С Ш А , которому отказано в гражданских и полити- ческих правах».

В последние несколько десятилетий, когда до России стали докатываться западные деба- ты о политической корректности, негров, живущих в России, некоторые стали называть «афророссия- нами». Там, где каждый — сам немножко «негр», ко- торый и хочет зажить, «как белый человек», но ему вечно что-то мешает, эта политкорректность воспри- нимается не как американское, а как советское идео- логическое изобретение.

Вроде «лица кавказской на- циональности». В Америке из одной вежливости надо говорить так. Судя по дискуссиям в Рунете, многие иммигран- ты из бывшего ССС Р там страдают от невозможно- сти выплеснуть на своих соседей все свои расист- ские представления. А говорящим по-русски у себя дома, в метрополии, преодолевать приходится свои, а не чужие комплексы. А тут «негр» как раз политкор- ректнее «афроамериканца» и уж тем более «афророс- сиянина».

А если в России негр — это часть самосознания солнца русской поэзии, большого тру- женика, кстати, то и ясно, что политолог из электрич- ки поступил совершенно правильно, переводя замор- ского «афроамериканца» политкорректным русским «негром». Американскому же автору вполне закон- но будет нашего «негра» переводить на свой язык как «African American». Именно этот социально-историче- ский подтекст русского слова и имеется в виду по-рус- ски, когда слово «негр» употребляется не в значении «пашущий задарма как Папа Карло».

Да, расизм присутствует в русском речевом оби- ходе. Просто выражается он не словами «негр», «мон- гол» или «чеченец». Перевод «негра» в «афророссия- нина» лицемерно перерубает другую связку — с тем расистским речевым подпольем, где обитают «эл- каэны» и «чурки», «черножопые» и «чичи», «жиды» и «узкопленочные», не допущенные в С М И , но впол- не живые в устном обиходе.

Черноволосого кавказ- ца афророссиянином не назовешь. Стало быть, тем, кто желает непременно следовать правилам полити- ческой корректности, надо не обезьянничать перед старшим братом по разуму, а искать что-то свое. Исторический смысл политкорректности состо- ит в постоянном отыскивании более правильных на данный момент слов взамен менее правильных.

О том, что бывает, когда торопятся, напоминает ста- рый анекдот: вместо пословицы «незваный гость хуже татарина» решили внедрить пословицу «незва- ный гость лучше татарина». Ясное дело, политически некорректным остается объявить само слово «тата- рин».

Но если человек — татарин, то ему такое обра- щение с этим словом вряд ли понравится, а смысл неполиткорректной исторически укорененной посло- вицы ему объяснят в школе, школа как раз для отве- тов на такие вопросы и существует. Говоря о президенте С Ш А Бараке Обаме, мы не называем его «негром» не потому, что тот там у себя, за океа- ном, — «афроамериканец», а потому, что он не «негр». Для нас, внешних наблюдателей, Обама как раз про- сто «а-ме-ри-ка-нец».

Как американское ухо не слы- шит в его речи «негритянского акцента», так русско- му глазу не виден цвет его кожи. Ведь не напоминают Жириновскому, что он — «сын юриста»? Значит, мо- гут, когда захотят! Первое — это родительный падеж множественного числа слова «баба» — грубо- вато о женщине. Второе значение — ставшее суще- ствительным так называемое Ф И О фамилия, имя, отчество Березовского Бориса Абрамовича. Вме- сто заметки о нем процитирую только одну живо- журнальную запись подслушанного разговора двух россиян, путешествовавших по Германии в дни, ко- гда сообщили об убийстве в Лондоне бывшего агента спецслужб и предположительно соратника опального олигарха Александра Литвиненко.

Тем более хохла. Когда министры юстиции Российской Федерации и Республики Беларусь к концу нулевых годов дого- ворились, что в официальных документах обоих госу- дарств Белоруссия будет отныне называться Белару- сью, они приняли не одно, а два с половиной решения. Одно — политико-правовое, и оно полностью в компе- тенции государственных деятелей. А вот другое ре- шение, я бы сказал, историко-филологическое. Пред- лагается некое обновление, некое обогащение языка. Как оно воспринимается, почему инстинктивной пер- вой реакцией, например, председателя союза жур- налистов России было заявление об отказе от упо- требления старо-нового слова?

Разве, ее, Беларуси, не было в русском языке? Была — и не только в име- ни старого советского трактора. Да и вообще, в Рос- сии полно людей, которые считают белорусский язык диалектом русского и ни за что не смогут отличить бе- лорусскую речь от трасянки, от говора полешуков или даже от русской речи с белорусским акающим акцен- том. Так почему бы, если белорусам или беларусам так уж этого хочется, не внести в наши, русские, сло- вари названия страны в более близком им, беллрусам, написании и звучании.

Вопрос этот не так прост, как кажется. Потому что язык — самый коварный из предметов собственности. Особенно родной. Когда другие говорят на нем не так, как мы привыкли, некоторым кажется, что у них уво- дят жениха или невесту. Стерпеть невозможно. Это ка- сается, конечно, только своего языка. На чужом — го- ворите, как хотите. Чем дальше друг от друга отстоят языки, тем легче переносятся нововведения. Это то же самое, что перестать называть роман Вальтера Скотта «Иванхоэ» и называть его «Айвен- го».

И то, и другое — чужие имена. Ни тогда, ни потом никто и не пикнул: Кот, так Кот. Но стоило вместо Киргизии появиться Кыргыз- стану, вместо Алма-Аты — Алматы, а вместо Таллина — Таллинну, как в душах носителей языка вспухло раз- дражение. Почему Кот Непроизносимый не задевал, а столица братской Эстонии одной неслышной бук- вой — как скипидаром под хвостом обожгла?

Объяс- няется все это больше политически, чем лингвисти- чески. Пытавшиеся бить картой «законов русского языка» знали, что карта — крапленая. Все объяснялось не абстрактными нормами языка, а нежеланием ме- нять свое название на чужое. Берег Слоновой Кости и в виде Кота Дывуарыча никому и даром не нужен. А вот Таллин, Алма-Ата и Киргизия были все-таки на- шими общими городами и странами. И тут малейшее прегрешение против русского благозвучия, или даже только привычного благозвучия, или даже только того, что кажется привычным и благозвучным, перестает быть переносимым.

Соображения политической кор- ректности, может быть, и требуют употреблять форму, рекомендуемую соседями. Но тут вступают аргументы из нового витка дискуссии: почему крошечная стра- на, зажатая между Россией и Балтийским морем, так «комплексует» из-за концевого удвоения «н» в имени Таллинн, а французы или немцы даже не интересуют- ся, как их столицы называют в России. Получается, что политические обстоятельства и политкорректность вступают в ненужный конфликт с такой трудно поддающейся анализу материей, как чувство языка.

Но взаимное уважение среди носите- лей нескольких языков, живущих в одной стране, за- висит от взаимного права называть друг друга по-раз- ному. Трудно ездить по маленькой Бельгии человеку, не знающему истории. Вас при- ветствует Лемберг, Львiв, Львув и Львов.

Пусть сего- дняшнее государственное название одно — Львив, ис- торическая память города включает и все остальные. Как бы тщательно ее ни стирали в надежде, что язы- ковое единство может быть гарантом единства поли- тического, обязательно найдется кто-то, кто доскре- бется до неожиданного исторического слоя.

Но почему бы и белорусской Беларуси и русской Белоруссии не вписаться в эту схему? Один из них подарил мне еще и четвертый ва- риант — «Белорусь». Написания-победителя не было. Трое из десяти написали Беларусь. Один объяснил свое написание тем, что на тракторе «Беларусь» ра- ботал его дед.

Едва ли рекомендации министерства юстиции основаны на этом тракторном воспомина- нии. Но послушаем сначала аргументы тех, кто пред- лагает русским писать вместо Белоруссия — Беларусь. Белоруссия — особая страна, в которой говорят на нескольких близких языках. Тем, кому кажется, что родной язык принадлежит им по праву воспитания, образо- вания, культуры, как воздух или луна. Метеочувстви- тельным носителям языка кажется, что на их глазах падает последний виртуальный бастион, который они могли бы защитить.

При- знание министерства юстиции России — это запозда- лый призыв к началу новой эпохи, которой принадле- жит теперь и обновляющийся русский язык. Что же мешает сопротивляющимся? Советская Белоруссия была другим государством, чем новая постсоветская Беларусь, это так. Но вот оба имени и стоят теперь рядом.

Одно — чуть-чуть впереди, другое — под сенью исторической памяти. Но в Беларуси понятной русском уху чуть-чуть впе- реди стоит Беларусь, а в России чуть-чуть впереди стоит Белоруссия. И мы можем сказать, почему: пото- му что соединительная гласная «о» здесь важнее по- литической корректности.

Потому что Белорусский вокзал и белорыбица, потому что белокурые и Бело- морье. А Беларусь не русское слово, и не вполне по- нятно, что ему делать в официальных документах, написанных на русском языке. Русским, у которых с белорусами общий язык, приятно и полезно выучить это новое имя — не чу- жие, но для этого совершенно не обязательно забы- вать свое — прекрасное имя Белоруссии.

Пересекаешь границу Белоруссии и начинаешь звать ее Беларусью, приезжаешь в Минск — зовешь его Менском, стано- вишься двуязычным. А трактор «Беларусь» был моим ровесником. И ску- пая мужская слеза заставила меня поморщиться и от- вернуться от монитора, когда я узнал, что Минский тракторостроительный завод изменил не только имя, но и пол своей выдающейся машины, которая с не- давних пор называется «Беларус». У меня есть пра- ва на управление этим транспортным средством.

Но за руль «Беларуса» я не сяду ни-ко-гда. Живой человек со слабостями. Значит, чувство это, вполне осознанное, что вот задето главное — имя твоей стра- ны как твое имя, — воспитывается всего за несколько школьных лет. И поэтому вряд ли не уйдет. Блоггер против блогера И все-таки, как правильно — блогер или блоггер? Нет бы и в этом вопросе взять пример с англичан и американцев. У одних program, у других programme. По-русски тоже вот «грамматика», но «грамота». Ина- че говоря, и в более простых случаях плюрализм тор- жествует.

Но многим хочется однозначности. На обложке было напеча- тано Чарлз Дикенс. В отрочестве я считал эту смеш- ную опечатку единственной причиной хранения книги под замком, но был сурово одернут: Густав Шпет на первых же страницах комментария объяснял русскому читателю, что написание «Диккенс» про- тиворечит правилам русского языка.

Русский фило- соф всерьез хотел просветить народ. Но ни в боль- шом, ни в малом желанию Шпета не суждено было сбыться. Предложенное им грамотное написание имени Чарльза Диккенса не прижилось, и правиль- ным осталось не совсем грамотное. Правда, пред- ложи кто-нибудь авторитетный это написание сего- дня, его, может быть, приняли бы с распростертыми объятьями.

Просто до Диккенса никому нет дела, хотя в Рунете вечная борьба бобра с ослом, кото- рый раньше был козлом, идет вполне по Диккенсу. Так вот, условные грамотные ослы требуют писать слово блоггер через два «г», условные грамматичные козлы — через одно. Грамматично, конечно, максимально приспосо- бить заимствованное слово к правилам родного язы- ка. А поскольку нас учили в школе, что некоторым согласным, в том числе «г» и «к», не положено удваи- ваться, то и слово «блогер» не должно быть исключе- нием из правила.

Если основа слова — «блог», сетевой дневник, то ведущий его человек и должен называть- ся просто «блогером». Вот и «хакер» почти мгновен- но вытеснил «хаккера», дав сетевому юношеству по- играть с «хацкером». Но и у сторонников написания «блоггер» есть ар- гументы. Во-первых, говорят они, ссылаясь на все- знающий Яндекс, русский язык заимствовал готовое английское слово «блоггер», а вовсе не полуфабрикат для него.

По привычной модели «сапожника» или «бражника». Почему Яндекс на вопрос про «блож- ника» вежливо переспрашивает, не «бражником» ли я интересуюсь? Потому что тут и в самом деле заса- да: по сходству звучания, принудительно вызываю- щему посторонние ассоциации, «бложник» находит- ся между «блажью» и «ложью». А ведь блог, говорят нам, тем и отличается от С М И , будь они казенные или независимые, что ведущий его человек предель- но искренен.

Если блоггер и привирает, то от полно- ты чувств. А так он субъективно честен. Вот почему «бложник» не пришелся. Тем временем блоггер, как знают сторонники это- го написания, остается родственником вовсе не «хац- кера», а двух других иностранных слов, укоренив- шихся в русском обиходе с сохраненным двойным «г», — диггера и триггера.

Еще несколько лет назад диггеров было в разы больше, чем блоггеров. Подражая своим европейским собратьям, российские диггеры обшаривали подземе- лья больших и малых городов, искали станции-призра- ки московского метро или библиотеку Ивана Грозного. О триггере же и говорить нечего. Хотя не все блог- геры знают о его существовании, но именно этому простейшему кибернетическому устройству люди в конечном счете обязаны тем, что могут заводить блоги и находить свое место в сетевой жизни.

В силу особенности произношения, над которой часто неловко шутят в России, вторую «г» диггеры и триггеры естественным образом теряют в украин- ском языке. А вот в русском она вполне на месте. Или самоуважения. Торопиться и проглатывать в блоггере второе «г» преждевремен- но. Вариативно живем. Боевик и силогарх Какие бы захватывающие события ни происходи- ли в мире, серьезные газеты не жалеют времени для, казалось бы, вопиюще пустяковых вопросов. Зиммер обсуждает такие вещи, как время появления у слова c o o l зна- чения «клевый», «прикольный», «отличный», «не- возмутимый».

Выяснив, что началось все с джаза в сороковые годы, что таким вот cool могло быть ис- полнение, потом — сам исполнитель, что из жарго- на джазистов слово в новом значении попало в мо- лодежный лексикон, оттуда — во всеобщий словарь «мирового английского». И в другие языки в другой форме, вроде русского слова к у л ь н ы й, но автор ин- тересуется языком-источником.

И замечает, что не- колебимым осталось и другое значение, в котором слово по-прежнему применяется так же широко: «прохладный». Когда сказано о ветре или воде, cool — просто прохладный. Когда о произведении или о ма- нере поведения — это что-то другое. Например, до ми- ровой войны или после нее?

Для страхового агента, переводчика или адвоката, изучающего документы с материальными последствиями, совсем не все рав- но: анахронизм в такой мелочи может стать уликой. Но не слишком ли это изысканно для политической газеты? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим еще несколько примеров. Как и в России, С М И в Гер- мании, например, нередко бездумно или для заост- рения подменяют слово «убийство» словами «казнь» или «расстрел».

Читатель давно привык и не проте- стует. Филологу понятно, что эта привычка влечет за собой некоторые последствия для всех. Кто-то ему не верит, да еще и хулит почем зря. Пото- му что от экспертизы по естественным наукам чита- тель обычно ждет нового знания, а вот безъязыким себя даже и не помнит.

Поэтому за колонку об этом своем самом старом знании некоторые читатели бе- рутся просто в надежде получить подтверждение соб- ственным представлениям. А если повезет — проясне- ние смутных предчувствий.

Если колумнист, пишущий о языке, не столько объ- ясняет, сколько сам вместе с читателем удивляется, что родной язык, оказывается, не менее иностран- ный, чем любой другой, возможен скандал. Вот слово «откат» — откуда оно? Просто калька американского к и к б э к а , и, таким образом, заимствованный эконо- мический термин, или это наш вклад в мировую по- литэкономическую мысль? Как sputnik или glasnost? Пока не совсем понятно. В начале июля в своем блоге Анна Вражина за- метила, что русское слово «фейл», сравнительно не- давно заимствованное из английского от глагола to fail — терпеть неудачу, проигрывать , все чаще упо- требляется у нас как междометие.

Если верить ко- лумнисту Н Й Т Бену Зиммеру, то этот глагол в самом английском на наших глазах превращается именно в междометие. А может, уже и родитель русского фей- ла был междометием, пока не отмеченным в слова- рях языка-исходника? Об этой новой сетевой функ- ции старого глагола Зиммер написал в своей колонке в Н Й Т год назад. Смысл ведь не меняется? Оказывается, все-таки меняется.

Просто это не всем и не сразу заметно. Одно дело, когда «непруха» и тебе «не поперло» или когда «невезуха» и тебе «не везет». Совсем другое, когда сам «не допер», сам «не вывез». Так бывало и с другими словами. Сначала это существитель- ное употреблялось как бранный сокращенный сино- ним сокращенного же названия страны — Советский Союз.

Со временем «совок» сменил свою формаль- ную принадлежность и стал применяться в значении «по-советски», как универсальное восклицание-от- мычка. Но то, что объясняет все, не объясняет ничего. Останься «совок» существительным для сниженного обозначения распавшегося государства, он бы, мо- жет, и не вышел из употребления. Но инфляции ме- ждометием слово не выдержало и выпало из обихо- да.

Эпик фейл. Иногда колумнист вынужден давать советы. На- пример, как писать имена иностранных лидеров или обозначать явление, от которого осталось одно на- звание. Их и по-русски называют то аллигархами, то силогархами. Но и поднявшиеся «Silowiki» олигархами не станут: слишком их много, уж больно напирают голодные коллеги, а все силовиками быть не могут, кое-кто уходит в Bojewiki.

Да потому что не хватает обще- значимых слов для описания и главных участников политической сцены, и режима их взаимодействия. Поисками таких слов-сигналов тоже заняты филоло- ги, состоящие на службе у газетчиков. О текущей политике или об оттенках значения лю- бого слова трудно добиться одинаковых мнений.

Ко- гда считать воду холодной, прохладной или теплой, каждый решает для себя сам. А вот граница между прохладным и крутым видна очень четко. Нащупы- вание такой вот более четкой границы — это прообраз поиска истины в больших политических делах.

Вот почему серьезная политическая газета хочет, чтобы ее читатель побольше думал и спорил о языке. На ко- тором газета написана, и о котором она пишет. Больной на всю голову Эта заметка — из подслушанного в электричке, или железнодорожноподслушанного см. Сколько их едет, не совсем ясно: кто-то уходит в тамбур покурить, потом подсаживаются другие люди. Луком, рыбкой копченой пахнет, пиво, может быть, шампанское, всего не разглядеть, но все ароматное.

Судя по лицам, пьют редко, а по одежде — жизнью довольны. Вроде все собрались. Выпивают и закусывают тихо. Вдруг слышу крик. Ты мне шпро- ты на дубленку рассыпал! Ну масло же, блять, не сойдет! Скандала, однако, не возникло. Я хочу сделать всем хорошее настроение!.. Хочет у все- го вагона посмешищем быть — пусть, блять. Мне от вас ничего не нужно! Буква Ё Когда в англо-американском сообществе препо- давателей и любителей русского языка S E E L A N G S начался спор, почему американцы обычно едят кар- тошку в мундире, а в России картошку предпочита- ют чистить, я призадумался: большинству участников кажется, что ответ совсем простой и лежит близко- близко.

Некоторые даже признают, что не все в Аме- рике едят картошку с кожурой и не все в России с нее эту кожуру срезают перед тем, как поджарить. А уж го- ре-кулинаров, у которых в почищенной перед варкой картошке остаются глазки, а картофельные очистки в полпальца толщиной, таких и вовсе гонят от ведра или кастрюли. Дай, думаю, спрошу у коллеги. И тут я сразу подумал о другом: а ведь и за эту самую букву «ё» в последние десять лет идет настоящая война.

А потом говорит: «Да через е, в общем, достаточно. Нету такого выражения е-мое, а есть йо-мойо. Если только для ясности, для тех, кто языка толком не знает». Грамотные люди недоуменно пожимают плеча- ми: ну, да, ну вот ударения еще бывают — можно по- ставить. В самом деле, не все ведь знают, как пра- вильно произнести, например, слово пoслушник или оптoвый, напaсти или обеспeчение.

Вот вместо пра- вильного «хoленый» давно уж произносят и пишут «холёный». Что значит тут слово «правильный»? Такому человеку ударения и трема над е нужны не только для понимания слова в данном контексте, а для понимания слова вообще. Человеку, читающе- му про себя вслух и не лезущему в словари, посколь- ку он вовремя не был обучен обращению с оными, без ударений в омографах никак не обойтись. Тако- му до конца жизни будут понятны только книги, пе- чатаемые для младших классов нерусских школ.

Га- зеты и вот этот вот Интернет, увы, не для них. Здесь действует ценз, или код доступа. Это было время, когда сло- жившееся грамотное сообщество должно было от- ветить на вызов быстро растущего круга носителей языка, которые в языке этом не вполне тверды. Весь вопрос, в каких масштабах грамотное правящее сооб- щество готово предложить менее грамотному расту- щему большинству профилактические протезы. Рас- считывать на то, что малограмотные сами научатся говорить как положено, не приходится.

Как быть? И вот тут начинается самое интересное. Оказыва- ется, общество расслоено не только на грамотных и неграмотных. Оба эти сообщества подразделяются и на две другие группы, скажу для простоты, — щед- рых и жадных. Щедрые неграмотные не делают вид, что и они типа грамотные, а от собственно грамотных ждут, что те как-нибудь им помогут. Но при этом знают они цену и тому устному речевому богатству, которым владеют без всякой грамоты.

Они всегда готовы по- делиться с самыми забубенными грамотеями, не тре- буя себе взамен ничего — ни ударений, ни тремы над е. Жадные неграмотные, наоборот, требуют сугубо- го внимания к своему увечью. Книги для них, ёксель- моксель, надо печатать самым крупным кеглем, при малейшем подозрении лепить букву ё, чтоб легче было, ёж-твою-мышь, клювом щелкать, речуги тол- кать, дурить людям голову.

Вы ж их и сами, ёлки-мо- талки, видите каждый день, когда вперяете взор в те- левизоры. Вот они сидят, наши куколки, глазками незаметно поводят, а губки вроде сами трудные сло- ва произносят. Вам и невдомек, что в головках этих, может быть, даже опилок нет. Буква «ё» — это их буква, ёкэлэмэнэ!

Вы слышите это в тот самый момент, ко- гда они раскрывают рот без суфлера. Покровитель щедрых грамотных — Александр Сол- женицын. В ви- дах народного просвещения создал борец и писатель «Словарь языкового расширения». Девиз щедрых грамот- ных: «Дайте же всем всё! Щедро- му неграмотному большинству легко добиться взаи- мопонимания с щедрым грамотным меньшинством.

Гораздо труднее неграмотному жадному меньшин- ству, когда оно остается наедине с грамотным скупым меньшинством. Предводителя скупых грамотных чи- татели знают и без меня. Это, конечно, Артемий Ле- бедев, гуру веб-дизайна, которому полный словарь живого великорусского языка тридцать три поколе- ния писателей татуировали-татуировали, да на самом видном месте и вытатуировали.

Правда, изнутри — не прочитаешь. Лебедев ни в грош не ставит грамоте- ев щедрых и до слез обижает жадных малограмотных. Да еще по матушке их охаживает. Поздно, говорит, для вас, недоумки, недобукву эту расставлять. Ах, вы боле- ли, когда это в школе проходили? Ах, вы аттестат ку- пили? Ну а мы-то при чем? Жадина-говядина, турец- кий барабан, кто — уж так и быть, перейдем на суровую прозу — продолжения не знает, тот и болван.

Горькая, но полезная правда. Ее не скрывают от своих читателей и издатели. Скупость в данном слу- чае — жест простого самосохранения. Код досту- па. Пока о таких вещах думаешь и пишешь, картошки мог бы и начистить, и нажарить. Пусть она и не всем понравится. Вебдваноль прощается с десятилетием вебтринолью Всего пару лет назад нужно было объяснять даже слово «вебдванольный». К десятилетию Ленты. Ру мы толковали этот продукт англо-русской лексикологи- ческой любви так: В е б д в а н о л ь ж.

Тех- ническая основа для блогосферы и социальных сетей. В С М И и внеблоговых тусовках слово может употреб- ляться как междометие со значением «бери выше», «ну ты понимаешь». Вебдванольный — относящийся к вебдваноли, а также «интерактивный», «современ- ный», «новый», «понтовый», «с неясными приятными последствиями». Паронимическая близость к таким словам, как «гиньоль» и «канифоль», создает вокруг слова дополнительный ореол — в диапазоне от аро- мата паяльника до запаха только что распакованного нового электроприбора.

Казалось, что новая техническая основа для ин- терактивных социальных сетей будет приобретать все больший вес; что частный человек, наконец, смо- жет поднять голову и возвыситься над непрозрачным миром государства, бизнеса и этих вечно поучающих умников. Вебдванольный мир обеспечил сетевое человечество возможностями для нон-стоп диалога, а вот человечество офлайно- вое столкнулось с небывалым ростом не только дет- ских флешмобов, но и организованной преступности.

Вот пример. К десяткам тысяч ненасильственно не- годующих студентов подключаются банды молодчи- ков, хорошо обученных тактике городской партизан- ской войны, и легко парализуют самый пригодный для жизни город. И пока вебдванольная герилья — это самый мягкий вариант коллективных действий. Поначалу сторонники полной свободы словоиз- вержения только радовались. Ведь отныне можно не- посредственно услышать, что думает каждый.

Фо- румы и соцсети стали выдавать себя за всемирный стетоскоп. Только приложи ухо — и ты услышишь ды- хание народа. Но очень скоро выяснилось, что с веб- дванолью вышла промашка, привычные пропорции навоза и жемчуга, а также меда и дегтя оказались на- рушены. Оказалось, что завзятый вебдванольщик действует более или менее по одной схеме. Напри- мер, прочитает какой-нибудь мужичок, что в России по статистике много абортов на душу населения при- ходится, и тут же пишет коммент: «Вранье и русофо- бия!

Аффтар лох, ведь вот я, к примеру, никогда аборт не делал». И поди возрази. Когда технология сделала возможным или возможной? Очень скоро вебдванольщики начали жаловаться. Оказалось, что для подбора са- мого важного и нужного как раз и потребны специ- ально обученные своему делу люди. Вот и понадобилась вебтриноль. Управляемая ари- стократия как вестибюль к чаемой демократии.

Экс- пертные сообщества, которые по-прежнему открыты всем, но в которых не дают слова каждому. Оказалось, что нужен код доступа. Не такой, что, дескать, я не ма- шина и не животное, а человек. Настоящий такой, что-то вроде аттестата зрелости или справки из вир- туального психдиспансера. Конечно, и такие справки можно подделать.

Но риск ведь есть во всяком деле. Мораль вебтриноли, однако, в другом. Чтобы быть услышанным, здесь говорят тихо. Некоторые зоопси- хологи утверждают, что оглушенная популяция, еще вчера не желавшая добровольно снимать наушни- ки, сама запросит тишины. Как сказано в профиль- ном жж-сообществе под названием «Лучше молчи», «сейчас все стали жирные и умные, прерода умера- ет».

Чтобы не сделать этот роковой шаг вперед, нужно было хоть кому-нибудь сделать два шага назад. Вебтринольные проекты начались с блогов при С М И , с журналов Сноб. Ру и Слон. Такой социальный дауншифтинг. Викиликс, или Грамматика протечек Как многие догадываются, некоторые страны преследуют Джулиана Ассанжа вовсе не за его дела, а за его слова.

Согласно словарю Мерриам-Уэбстер, глагол to leak — непереходный: нечто может только просочить- ся, но вот просочить ничего нельзя. А Джулиан Ас- санж явочным порядком сделал его переходным. Ну, не он первый, но все равно интересно, почему. В од- ном из ключевых обращений нового Робин Гуда пря- мо сказано «как просачивать информацию» — «how to leak information». Чтобы понять это мелкое граммати- ческое изменение — превращение непереходного гла- гола в переходный, — необходимо обратить внимание на его семантику.

В теории и практике протечек знаем о похожем словоупотреблении и мы в России. Чуть-чуть в другой форме. Например: «На меня протекли соседи». Или: «Извините, мы на вас протекли: ребенок в ванне пле- скался». Или: «Его ушли с работы ». Когда живешь под крышей или под соседями, все- гда есть угроза протечек. Ведь протечка содер- жит реальную субстанцию, реальную информацию. Но для превращения непереходного глагола в пере- ходный этого мало.

Должна измениться роль субъ- екта протечки. Как только из невольного виновника тот становится активным организатором события, он и приобретает право менять грамматическую норму. Когда Ассанж услышал запрос общества и понял, что оказание этому обществу своевременных инфор- мационных услуг принесет больше пользы, чем вре- да, он и стал употреблять глагол to leak как переход- ный.

В значении русского слова слив. Многочисленные болтуны от политики пугают на- селение, что, мол, в горячих точках станет опаснее. Что, мол, непоправимый урон будет нанесен двусто- ронним отношениям, которые-де вот только-только начали налаживаться.

А президенту С Ш А даже при- дется несколько недель висеть на телефоне. Но затушевать ту новизну, которую несет миру Джулиан Ассанж, уже не удастся. Ведь какой именно запрос общества удовлетворяет проект разыскивае- мого Интерполом господина, по-новому используще- го слово to leak? Этот запрос называется очень про- сто: встречная жажда. Олимпийские боги — в лице современных госу- дарств — семерки, восьмерки, двадцатки — когда с со- гласия, а когда и без согласия граждан научились со- бирать о каждом отдельном человеке неимоверный по разнообразию и глубине объем информации.

Все это — сверхчувствитель- ная для каждого из нас личная информация, которую заливают на страховые карточки и прочие чипоно- сители. Тут говорить о сливах, утечках или протечках даже не приходится: это Ниагара информации.

Злоупо- требляют ли этой информацией ее новые обладатели? Еще как. Хорошо известно, что эффективных методов борьбы ни с такими злоупотреблениями, ни с протеч- ками вовсе не существует. Признание этого факта сохранилось в традици- онном обозначении неба как тверди, а осадков — как протечек различной этиологии.

Например, древние греки считали дождь мочой Зевса. Стекая с Олимпа горными ручьями, она мало-помалу превращается в «слезы нимф». Этот путь от мочи, которую пролива- ет Зевс, к слезам, которые проливают нимфы, просле- живается и в сообщениях информационных агентств. Выражаясь фигурально, каждый сдал свои анализы какому-то местному Зевсу. И ничто не мешает само- му Зевсу или его помощникам распорядиться чужими слезами с максимальной выгодой для себя.

А что взамен? Говорят, что в интересах националь- ной безопасности люди получают все меньше и мень- ше информации о верхушке того общества, в котором живут. Мы им сливаем о себе абсолютно все. А они нам не рассказывают о себе ничего. Хуже того: они сме- шивают правду с враньем, притом на самых не вы- годных для правды условиях.

Нам здесь, в самом низу, и достаются-то только протечки. Так что не надо вол- новаться за тех, про кого сейчас пишут чуть больше правды, чем им хотелось бы. Политики — стальные крысы. Ваше сочувствие им нужно как рыбе зонтик. Они не страдают, а взвешивают риски. Власть Власть в России гипостазирована и персонифи- цирована. Когда не хочется говорить о легитимности данного конкретного правителя, говорят, что Власть должна быть сильной, а рука крепкой. Понимай это так, что, мол, какой бы она ни была.

Когда все типа как бы в норме, на первый план выводится конкрет- ный отец народа. Достоевского чи- тали? О тандеме, который некоторые называют медвепу- том, речь пойдет дальше. А пока — о власти. Конечно, такие документы сочи- няет спичрайтер, а не тот, чьим именем они подписа- ны. Но тем важнее этот документ: чистили его небось во все шесть глаз. А поскольку реальным руководите- лем России у нас по-прежнему является тот, кто сидит на тандеме первым, этот короткий документ дает чи- тателю возможность увидеть в самом сжатом виде по- литическую линию российского руководства в целом.

Текст этот правдив и свободен от противоречий. Но не свободен от выпирающих подтекстов. Масштаб фигуры первого президента России Бориса Николаевича Ельцина трудно переоценить. Он никогда не перекладывал ответ- ственность на других, брал все на себя открыто и даже с вызовом. Все, что он делал, он делал со страстью, отда- вая делу всего себя, без остатка. Итак, оценка Ельцина начинается с «вынужденного признания»: Путин открыто объявляет себя последо- вательным противником первого президента РФ.

Будь иначе, вместо слова «масштаб» в тексте такого рода стояло бы «величие». Пиши он предисловие по веле- нию сердца, не появилось бы слов о «вынужденном признании». Поэтому вывод из первого абзаца: как политик Ельцин плох, но были у него «такие челове- ческие качества», которые сделали бы честь «любому». Настоящая оценка тому, что сделал первый президент России, будет дана не нами и, наверное, не нашими деть- ми.

Масштаб преобразований, которые произошли в Рос- сии в конце двадцатого столетия, был столь грандиозен, что только время может дать истинную оценку тому, что было им сделано. Политический совет Путина во втором абзаце обра- щен к следующему поколению: править мы вами бу- дем долго, ребята.

Вот почему не вам, не вашему по- колению судить тех, кто отвечал за преобразования конца двадцатого столетия. Второе упоминание «мас- штаба» — закрепление отрицательной оценки. Мы не можем дать истинной оценки? Допустим, но дайте хоть какую-то субъективную. А мы, современники, конечно, предвзяты ко всему тому, что происходило на наших глазах. Я тоже не могу отно- ситься к Борису Николаевичу объективно. Несколько лет я работал в команде президента Ельцина.

Уже много раз говорил о том, что, когда заканчивался срок его прези- дентства, видел для себя совсем другую судьбу. И это был выбор моей жизни. Выбор, сделанный благодаря Ельцину. В отличие, например, от «пристрастности», которая бы- вает со знаком плюс, а бывает со знаком минус, «пред- взятость» обычно указывает на сугубо отрицательное отношение к предмету речи. Мы помним, что сразу по- сле «величайшей катастрофы двадцатого века» Путин собирался стать таксистом. Войдя в окружение Анато- лия Собчака, стал бизнесменом.

Попав в командную свиту Ельцина, в новых условиях, в новом, другом го- сударстве, вспомнил о чекистской задаче номер один и, фигурально выражаясь, при активном содействии группы олигархов принял государственную власть из рук Ельцина. Разумеется, Путин говорит чистую прав- ду, когда называет последний выбор президента Ель- цина выбором своей жизни.

И одновременно ставит на место всех своих настоящих сторонников, которые хотели бы, чтобы Путин хотя бы на словах разделал- ся с горбачевско-ельцинскими временами. Лояльный службист, Путин объясняет своему читателю: «О мерт- вых либо хорошо, либо ничего. Я и не говорю ни-че-го». Вспоминаю день ухода первого президента. Ельцин уже произнес свое прощальное видеообращение к наро- ду, простился со всеми, с кем долго работал в Кремле, поговорил с патриархом Алексием I I.

И уже уходя, тя- желой, грузной походкой покидая Кремль, вдруг оста- новился у машины, посмотрел на меня и сказал: «Бере- гите Россию! Пусть они не будут произноситься вслух. Но каждый президент, оставляя должность главы нашего государства или принимая ее, обязан помнить ельцин- ские слова: «Берегите Россию! Они, конечно, тоже останутся. Вот помнит ли сам автор предисловия напутствие Ельцина, вопрос спорный. Но он явно не хочет, чтобы в истории оста- лись последние слова Ельцина, с которыми тот обра- тился не к своему преемнику, а к россиянам: Я хочу попросить у вас прощения… Я ухожу.

Я сделал все что мог. И не по здоровью, а по со- вокупности всех проблем. Мне на смену приходит но- вое поколение, поколение тех, кто может сделать боль- ше и лучше. В соответствии с Конституцией, уходя в отставку, я под- писал указ о возложении обязанностей президента Рос- сии на председателя правительства Владимира Владими- ровича Путина. В течение трех месяцев в соответствии с Конституцией он будет главой государства.

А через три месяца, также в соответствии с Конституцией России, со- стоятся выборы президента. Я всегда был уверен в удивительной мудрости россиян. Итак, Путин предлагает читателю помнить не факти- ческое отстранение своего предшественника от долж- ности, а лишь напутствие, с которым власть и впредь на поколение наших детей!

По принципу «Берегите власть. А Россия приложится». Но принцип ошибочен, ведь Россия в конечном счете вполне конкретна, а власть всегда абстрактна и имеет свойство исчезать, как оде- жда с голого короля. Понятное дело, и цены указывались в рублях и копейках. И вот слу- чился у автора конфликт с корректором. В основном тексте — руб. Единооб- разно. А в примечаниях, где приходится больше экономить, даем р.

Отстоять свою точку зрения тому так и не удалось. На вопрос друзей, зачем цепляться к такой мелочи, бухгалтер, потупившись, отвечал: «Так веселей». Что веселого можно вообще найти в книге по бухучету, никто не спрашивал: в те времена все русские еще чи- тали «Шинель» Гоголя, и друзьям не хотелось будить гнев в тишайшем из тихих. К чему я это рассказываю? А вот к чему: сокращения эти — руб. Однако и резон автора нельзя про- сто сбросить со счетов.

Мне он показался настолько убедительным, что много лет спустя я сам решился на эксперимент: в длинной статье по мифологии на- зывал главного героя гомеровской «Илиады» то Ахил- лесом в тексте статьи , то Ахиллом в комментари- ях.

Увы, никто этого мелкого хулиганства не заметил. Приближа- лись времена перестройки, менялись названия горо- дов и государств, тут уж было не до Ахилла-Ахиллеса. Между тем логика альтернативы сохраняет свою силу и сегодня. Хороший и даже не злой редактор по- старается помешать автору упражняться в вариатив- ности.

Но есть пограничные случаи. Например, вот какой. Все, что может запрещаться, может и воспре- щаться. Кому из вас, почтенные читатели, не доводилось встречаться с этой нашей, так сказать, национальной фразой и вывеской? Сравним несколько синони- мических пар — возгорелось пламя, загорелся огонь; «вдруг всем восхотелось всех любить», как писал Дми- трий Александрович Пригов, а кому-то просто захо- телось супу; воскурил фимиам, но закурил сигарету; воспел кого-то в песне, запел о ком-то песню.